Не перевариваю подобных филологических оборотов, но... заебало сидеть на одном месте и не высовывать нос из города. Неудержимо хочется посадить себя на кресло/полку/седло самолета/поезда/тазика/велосипеда и мчать куда-нибудь далеко. В мире столько всего интересного, и очень обидно переводить дни своей жизни на однообразие...

 Нас окружает многогранный мир вещей. Технический прогресс превратил вещи в какой-то механизм, о котором люди забывают после его использования. Так, сначала человек теряет интерес к соске, потом – к игрушкам, после – к разноцветным конфетам и т.д. Казалось бы, типичный закон потребления: купил-использовал-выбросил-забыл. Но мы не хотим хотя бы на мгновение заглянуть в мир вещей и оценить его…..
На конечной остановке трамвайных маршрутов в одном из исторических районов Киева всегда многолюдно. Народ толпится, спешит по своим делам, и каждый хочет быстрее одолеть дорогу к пункту назначения. Люди штурмуют пришедший трамвай, все стремятся занять сидячие места, те, кому не повезло, повисают на поручнях. Каждый находится в невидимом скафандре – в оболочке, которая ограждает внешний мир от личных мыслей, и переживаний. И только единицы понимают, что их путь был бы намного сложнее, если бы не было сейчас того трамвайного вагона, о котором они забудут уже через минуту после выхода из него. А некоторые вообще не обратят особого внимания, на каком виде транспорта они добирались на работу (учебу, свидание – нужное подчеркнуть). Это очередная вещь, которая связывает звенья потребления в картине прожитого дня. Но стоит просто поднять глаза и всмотреться в салон… Щелчок затвора. Октябрь 1985 года. В объективе фотографа Ааре Оландера – один из новеньких чехословацких трамваев, который пересекает площадь Победы под номером 5802, следуя по 13 маршруту. Щелчок затвора. Июль 1989 года. Этот же трамвай одним из первых принял пассажиров на новой линии по улице Старовокзальной, что и запечатлел на своем снимке известный киевский фотохудожник Сергей Пятериков. Щелчок затвора. Июнь 2001 года. Вагон под номером 5802 завершает столетнюю историю трамвайного движения по улице Саксаганского, следуя по маршруту №6, как пишет исследователь столичного транспорта Стефан Машкевич. Январь 2008 года. Цифровой фотообъектив фиксирует трамвайный вагон, который только что получил «вторую жизнь», пройдя капитальный ремонт на заводе электротранспорта. Апрель 2009 года. Никаких щелчков затвора и прочих  знаков внимания. В вагон под номером 5802 затекает толпа. В который раз закроются двери, и он понесет безразличных пассажиров по узким улицам Подола. И снова застучат колеса, отправляя в очередной рейс трамвайный вагон, через салон которого прошли миллионы таких пассажиров. Каждый ехал здесь со своими мыслями, со своими проблемами. Может быть, за долгие годы он стал чем-то большим, чем сваренные куски железа? За четверть века работы человек заслуживает почетные грамоты, уважение и добро. Трамвай за четверть века труда на линиях «зарабатывает» на небрежный визг «болгарки», уничтожающей металлическую плоть… Конечно, человек и предмет потребления не входят ни в какое сравнение друг с другом. Но и нам, наверное, не стоит забывать о тех вещах, о тех предметах, которые помогают жить. Конечно, не стоит упиваться ездой в гремящем трамвае или делать фетиш из залатанных подштанников, от вида которых самый отпетый бродяга потеряет сознание. Не будем уподобляться известному герою «Мертвых душ». Просто посмотрим на повседневные вещи по-другому, и, возможно, мир станет добрее. 

А на экране – всего лишь белый лист…. Еще мгновение – и я попробую в силу своих талантов дать волю кистям слова.

Да, это портрет. Эх, всегда меня укоряли в том, что я отвратительно рисую. Ну и пусть – значит, я вижу мир именно таким. Итак, первым делом – глаза… Какие они должны быть? Несомненно, именно в глазах должна отражаться груз или наоборот – воздушная легкость – прошедших лет. Вместо глаз я вижу окна. Да, простые окна. Не лощеный металлопластик с закрытыми веками жалюзей и ресницами пластмассовых подоконников. Нет, это перекошенные скелеты деревянных форточек, по старинке открывающихся наружу. Это причудливые контуры растений – простых кактусов, которые сквозь двойную раму превращаются в африканские лианы. И смотрят эти глаза уставшей желтизной электролампочек. Нееет, ничего не говорите мне – я все понял! Или я чрезмерно самоуверен в своих знаниях? Смотрю в глаза окон и познаю совершенно новый мир. Ведь перед ними прошли миллионы таких обывателей, как я и не меньше тысячи таких же провезли через их взор в безвозвратный путь.

Итак, глаза готовы. Дальше…Неужели это морщины? Или строгий прищур окон обманывает зрение? Чернота кирпичей – никуда не денешься. Но я Вам скажу: не спешите делать себе евроремонтную «пластику». Ибо эта темень греет. Пусть прикосновение к вашей седине перекошенных водопроводных труб согреет лишь меня одного, но тепло это я пронесу в себе до последнего выдоха. Не боюсь, что после этого будут черны руки. Прикасаюсь к вашим кирпичам. Где-то вдалеке слышится базарная ругань, неуемный детский плач, чеканный шаг военной роты, взрывы фугаса, скрип патефона, стук лошадиных копыт и веселый звон трамвайного зуммера… Красота кирпичных морщин таит в себе долгие годы созерцания за счастьем и горем. И, возможно, служили той жизнеутверждающей силой, о которой говорят «мой дом – моя крепость». Сколько воды утекло в Днепр по этим водосточным трубам – Ваши слезы радости за свершения и скорби за потери тех, кто обитал в ваших недрах. Это не морщины. И кирпич этот совершенно не черный – никакая это не копоть лет. Наоборот – это что-то сродни знакам почета и уважения, завидев которые перед Вами должен снять шляпу любой воспитанный человек. А на лице – задумчивая теплая улыбка, которой даже в пасмурные дни Вы заменяете солнечные лучики. И вселяете в жизнь некий оптимизм, который, к сожалению, многие не в силах заменить, так как повседневность поглощает их с головой…. А Вы стоите – и лишь годы легким дуновениям ветра напоминают о смене эпох…. Тем временем полутемные тона вечера погружают Вас в дрему….

Итак, что у меня там получилось? Снова какая-нибудь перекошенная рожа или мазня в детском стиле? Впрочем, судить это не мне. Я дарю свою работу почетному жителю киевского Подола. И темень кирпичей тепло улыбается, поскрипывая рамами форточек. Я стою на узкой улице, в миру его каменных и деревянных собратьев. Я вижу сквозь них тысячи судеб, фактически – целый мир…. 

Хотя бы на минуту оторвите свой взгляд от суеты и посмотрите на окружающий мир. Каждое мгновение может таить в себе что-то необычное. Мир довольно многогранен, и каждый может найти в нем яркие и незабываемые оттенки. Некоторые люди пытаются найти оправдание своей серости и однообразию в изъянах окружающего мира. Но если попросить хоть одного из них снять шоры и просто ОГЛЯНУТЬСЯ ВОКРУГ, картина его жизни резко обретает цвета и нередко начинает отсвечивать лучами добра и мира. А такие лучи могут пробиваться и сквозь кромешную темень ночи, и сквозь непроходимые дожди и снега. Достаточно просто увидеть их. А для этого нужно – ни много, ни мало – человеческое ЖЕЛАНИЕ.

Как много сказано об этом, но хочется снова и снова говорить о круговоротах нашей природы. Неизбежность прекрасного, которое наполняет нашу жизнь красочным смыслом, несет за собой поры года. Первый снег… Многие просто не обращают внимания на каждый шаг, сделанный по белой дороге. А если отойти в сторону от стен повседневности, можно увидеть в этом шаге бесконечность символов. Черное на белом. Снег и земля. География следов на снегу таит в себе что-то забавное: скольких людей помнит этот снежный наст, который только вчера накрыл землю? А в холодные зимы его опыт общения со следами исчисляется месяцами. И только мартовские ручьи рассказывают нам о том, как тяжело терпеть на себе топот ног и восхищение зимних романтиков… Он может веселить, или наоборот – раздражать кого-то, ему свойственно раскатывать и "ронять" своих гостей, он рад холодам и ветрам. Одного не может сделать снег: он никогда не разделит эмоции прохожих и никогда не пройдется с ними по обледенелой земле. Возможно, поэтому он и проявляет свой характер, становясь порой неприступной преградой.

Каждый день в заснеженных улицах можно увидеть что-то новое. Достаточно посмотреть на белые полотна внимательнее.  

Current Mood: amused

Примечание. Эта статья была написана для газеты "Шевченковская правда" как знак объективной благодарности коммунистам Шевченковского района за помощь в сохранении исторической местности города Киева. Не впутывая в этот вопрос политику, они оказались единственной партией, которая помогла жителям конкретным делом.

С детства каждого из нас учили: лгать нехорошо. Ибо, как известно, "тайное становится явным". Большинство людей уяснили эту прописную истину с малых ногтей, некоторые "набили лоб" на тернистом жизненном пути, пока осознали ее. Однако некоторые особи, окружающие нас, продолжают идти по жизни с ложью, словно с ложкой на обед. В общем, соврать для них – это тоже самое, что и поср.. ой, пардон, поесть. Об одном из таких коварных субъектов рода человеческого мы и расскажем далее.

 

Хорош наш Шевченковский район. Не будем расхваливать нашу "малую родину" – о том, что этот район – самый лучший знает каждый. Однако все было бы хорошо, если бы на его красоту и спокойствие не покусились строительные бандюги. Это, знаете ли, такие ребята, у которых зудит в одном месте, и поэтому они норовят лепить где попало устрашающие сооружения, чтобы "отмыть бабки" на оккупации бесценной киевской земли. Очередной жертвой строительные бандиты, которые нацепили на себя шкуру фирмы "Дорис", выбрали детскую площадку на улице Лукьяновской, 77. Местные жители, естественно, восстали против таких бесцеремонных наездов на территорию площадки. Им на помощь первыми пришли коммунисты. Долгие дни и ночи жители при поддержке Шевченковского райкома Компартии держали оборону на Лукьяновской, 77. Поначалу бандюги хотели взять участок нахрапом – имбицилообразные мордовороты жестоко избивали всех, кто попадался им под руки. Однако непростой народ наши шевченковцы! Оперативная реакция депутатов-коммунистов на происходящее преступление быстро "сплела лапти" строительным бандитам. Итогом этой борьбы стала справедливая победа народа – 28 августа Киевсовет отобрал у фирмы "Дорис" разрешение на строительство по адресу улица Лукьяновская,77.

 

Естественно, победу надо было отметить. И отметить не "бокалом шампанского" – ведь это все-таки ДЕТСКАЯ площадка. Коммунисты, посовещавшись с жителями, решили посвятить эту победу детям. И поэтому в турнире по шашкам, который был проведен на отвоеванной площадке, принимали участие юные гроссмейстеры. Конечно, не обошлось без традиционных конкурсов, музыкальных номеров и, естественно, заслуженных призов. Празднование победы ради нашего будущего удалось на славу! Довольные дети и еще более довольные их родители просили проводить такие чемпионаты почаще.

 

И здесь начинается самое интересное. Есть у нас в районе один известный политик. Его личность как раз подпадает под категорию политика. Он любит устраивать громкие благотворительные акции, дарить от своего лица детям и взрослым, школам и музеям ценные подарки, забывая сказать, что куплены они за счет реализации бюджетных программ. Он с помпой задирает штаны, прыгает по разбитым дорогам и грозит пальчиком тем, кто за эти дороги отвечает. Потом дороги асфальтируют, но не потому, деньги на асфальт дал этот политик, а потому, что это бюджетные деньги. И, наконец, этот "бюджетный меценат" делает вид, что активно борется с незаконными застройками района. Мне как-то один знакомый "наперсточник" рассказал один из принципов обмана игрока: кубик, который потом кладут под наперсток, не принимает участие в "распасовке" – он все это время находится в рукаве или между пальцами у "крупье". Вот так и наш "любимый" шевченковский политик – он охотно показывает жителям кубик, на котором написаны решения о запрете скандальный строек, а потом лихо кладет его под наперсток. Оп-па! Решение вроде бы есть, а стройка-то продолжается. На одном из таких кубиков он написал обещание о запрете стройки на Лукьяновкой, 77. Даже приезжал со своей свитой на площадку (правда, когда уже оттуда ушли бандюги), размахивал руками, обещал и еще раз обещал. Потом уехал. И обещания вместе с ним уехали. Правда, через неделю Лукьяновскую впервые за 25 лет начали асфальтировать. За бюджетные деньги, естественно. И вот, через несколько дней после праздника победы над застройщиком, который организовали жители совместно с коммунистами, в почтовые ящики шевченковцев попадает одна газетенка. Точно не помню ее название, но что-то там связано со "словом". То ли "Брехливое слово", то ли "Болтливое слово. Впрочем, это неважно. С большим удивлением и возмущением читателям пришлось узнать, что, оказывается, участок на Лукьяновкой, 77 "отстоял и защитил" упомянутый выше политик. Более того, газетенка утверждает, что якобы турнир по шашкам для детей, посвященный победе над застройщиком, тоже организовал и провел этот самый политик. Как говорится, приехали! Нет, мы, конечно, не знали о спиритических способностях этого политика. Оказывается, его светлый дух витал над детской площадкой и незримо заставлял застройщиков убраться, проникая в их мозги. Но если отбросить юмор в сторону, можно заявить о грязной лжи, опубликованной в "словесной" газетенке и продублированной на сайте упомянутого политика. Никакого отношения он и его свита к проводимому турниру не имели, а его "помощь" в укрощении застройщика ограничилась PR-фотосессией образца "Я и народ" (или "Я и на рот" – как угодно). Этот лживый тип присвоил себе заслуги народа, подвиг шевченковцев в борьбе со стройбандитами. Теперь народу предстоит по праву оценить деяния этого политика… Ну неужели вы не догадались,  КТО это?!

Города нашего мира  можно условно поделить на несколько групп. Критерием здесь выступит приспособленность города к жизни людей. Есть города-мегаполисы - они шумны, суетливы, над такими городами стоит туман из смога, а его жители страдают от пробок на дорогах (не только автомобильных, но и пивных). Есть города-промышленники. Они не могут похвастаться крупной территорией, однако, каждый из них – это именитый товарный знак. Здесь шумят поезда и гигантские автомобили, а туман из смога периодически меняет свой цвет в зависимости от выбросов производства. Жители таких городов среди транспортных средств предпочитают велосипед, отдыхают незатейливо, но активно и страдают от тринадцатой зарплаты (она вызывает головную боль на следующий день после получения). Примечание: в Украине города-промышленники уместно называть городами-призраками (об этом – предыдущий пост). И, наконец, есть города-оболочки. В государствах, которые бдят свою военную безопасность, существует практика "закрытых" городов. Иными словами, в городе действуют специальные правила въезда и проживания. В таких городах стоят на страже стратегические объекты страны, и поэтому не каждому суждено ступить на его улицы. Такие города излучаю тайну и величие. Жители таких городов вежливы и доброжелательны, но чуть скрытны – ведь кто-то же должен хранить тайны города. Словно в своей оболочке живут эти города десятилетиями. Как раз к последней группе принадлежит южный город Севастополь.

 

До 1992 года Севастополь был закрытым городом. Однако даже через 15 лет ощущается внутренняя культура, которую выработали севастопольцы по отношению к своему городу и к его гостям. Они готовы подсказать – или даже показать -  людям дорогу в нужную точку назначения. В магазинах на рынках этого города вам не будут хамить продавцы. В общественном транспорте кондуктор напомнит Вам, на какой остановке нужно выйти. Ну, и, наконец – очень важная черта. В Севастополе не принято мусорить и ругаться матом. Казалось бы, здесь воплотили город Солнца по Кампанелле. Все было бы хорошо, если бы не…

 

В 1992 году Севастополь открыли для широкого круга туристов. Приезжие люди оценили прекрасный климат, живописные пейзажи и чарующие памятники архитектуры города. Но вместе с этой оценкой в Севастополь приехали тенденции, не свойственные ему. Город стал задыхаться от наплыва туристов. Его строили совсем для других целей.  Памятник Нахимову возводили не для того, чтобы на его постамент взбирались юные верхолазы с пивом.  Средневековый колокол в Херсонесе Таврическом, переживший французскую "ссылку", создавался не для того, чтобы в него кидали камни и раскачивались на языке, словно на качелях.  А путь к Панораме "Оборона Севастополя" строился как хвойная аллея с величественным обелиском. Сейчас же здесь смешались в одну кучу многочисленные сувениры, пивные бутылки, сигаретный дым, кричащие дети и замученные пони, на которых взгромождают этих детей. И, конечно же, город заполонили автомобильные заторы. А городу морской славы такие заторы противопоказаны – тогда он превращается в шумный мегаполис. Севастополю пытаются навязать статус курортной жемчужины, не понимая, что это противоестественно. Противоестественно точно так же, как забивать гвозди мобильным телефоном и стирать носки в чайнике. Посещение туристами Севастополя возможно только в "челночном" режиме – группами, которые будут приезжать на автобусах с экскурсиями. Иначе город обречен на погибель. Я вспоминаю слова одного моего товарища – коренного севастопольца. Мы сидели в одном из кафе на Графской пристани, и он, видя, как толпа штурмует водный "трамвайчик", задумчиво произнес: "Знаешь, а ведь Севастополю осталось от силы лет пять….". Я опешил: "А почему пять? Что с ним будет потом?".  "А потом  он станет таким же, как и Ялта - засранным, неухоженным, с кучей дикарей и с непомерно высокими ценами. А я  брошу работу и буду стоять на вокзале с табличкой "Сдаю квартиру". Логика, которая поразила меня, оказалась до боли правильной. Достаточно сейчас взглянуть на Херсонес, чтобы понять: ему нанесли непоправимый урон невежественные полчища туристов. Достаточно пройтись по улицам города, чтобы услышать неестественные для Севастополя матерные ругательства, увидеть плевание семечками или справление естественных потребностей на глазах у окружающих…. Нет, пока люди не пройдут жесткий тест на нравственность, воспитанность и этику, Севастополю следует вернуть статус закрытого города. По крайней мере, это спасет многовековую историю города.

Еще каких-то двадцать лет назад быт почти каждого советского человека был связан с этим наименованием. Потому что каждая вторая семья располагала предметами "скромной роскоши" – это мог быть или фотоаппарат, или магнитофон, или  - если повезет – кинокамера. Кроме того, на последних секундах просмотра кинолент советского производства в телевизоре появлялась заставка: "Фильм снят на кинопленке Шосткинского производственного объединения "Свема". Действительно, продукция "Свемы" уверенно конкурировала с французским гигантом "Кодак". Колоссальные объемы производства манили в Шостку - небольшой городок в Сумской области – не только квалифицированных специалистов, но и заграничных гостей. Один из таких памятных визитов был отмечен открытием скромного, но оригинального монумента дружбы с Болгарией.

О значимости "Свемы" говорит тот факт, что директор предприятия назначался непосредственно союзным Советом Министров. Не лишним будет упомянуть разветвленную сеть железной дороги, которая соединяла территорию химгиганта с дальними уголками мира. Благодаря развитию "Свемы" расширялась инфраструктура города, и к 1990 году это был современный (на тот момент) научно-технический центр. Количеству книжных магазинов и библиотек на каждого жителя Шостки могла бы позавидовать даже столица. В новом здании Дворца пионеров и школьников дети могли найти для себя любое полезное занятие. "Свема", в свою очередь, выходила на новые рубежи – к концу 80-х здесь была разработана современная технология обработки пленки…. Итак, это был экскурс в Шостку образца 1990 года. Запомним город и предприятие такими, какими они были…

Поворот на Шостку со стороны трассы "Киев-Москва" трудно не заметить. Битумное полотно выводит на небольшой поселок Воронеж – исторический "торговый центр" сахарного магната и мецената Терещенко. Видимо, дороги здесь тоже не ремонтировались со времен проезда Терещенковской брички…. Но десятиминутный лабиринт по улочкам Воронежа оканчивается "цивилизованной" двухполосной дорогой.  Двадцатикилометровый дорожный участок делит с автомобилями сельхозтехника. Пришлось набраться терпения, следуя за габаритным комбайном, который шумно испускал черный дизельный выхлоп и рассыпал остатки сена. Шостка встречает каждого красивой аркой над трассой, которая, видимо, высится здесь с 70-х годов – украшения звезд из нехитрых лампочек говорят об этом. По левую сторону виднеется поле, в котором уже невозможно угадать аэродром. На месте щедрых дачных посевов когда-то приземлялись "АНы" и "ЯКи". В 90-х годах авиация отсюда ушла. Взлетно-посадочное поле разобрали на плиты, которыми впоследствии была вымощена … дорога на городское кладбище.

Шостка готовилась к празднику – Дню независимости. Город украшали – хотя и скромно, но эта скромность как никогда подходила Шостке. Центральные улицы, настоящим украшением которых стали появившиеся в последние годы симпатичные магазины, радовали зеленью каштанов.

Шум, повседневная суета – это вернулось в Шостку буквально пять лет назад. Однако тринадцать лет разрухи оставили кровоточащую рану на теле этого города.  И не только разбитые дороги и заросший высокой травой памятник дружбы с Болгарией (о котором упомянуто ранее) говорят об этом. Наиболее яркой картиной абсурдных дней стала "Свема". Точнее говоря, то, что от нее осталось.

Прежде чем посетить "Свему", я решил обзавестись элементарными сведениями о положении дел на предприятии. Но, посмотрев ее официальный сайт, я увидел только лоты для аукциона, на котором продавались останки этого легендарного гиганта. Смекнув, что предприятие, которое что-то производит, не будет выставлять свое имущество на продажу, я решил подготовиться к самому худшему. Увы, мои опасения оправдались.

…Я стою на том месте, где раньше собиралась... шосткинская интеллигенция из проектного "свемовского" института и из КБ. На асфальтном пятачке, из трещин которого пробивается бурьян, с трудом угадывается силуэт "летнего сада". Кругом валяются крошки битого стекла и окурки – видимо, кто-то еще появляется здесь. Остов, происхождение которого мне было поначалу непонятным, оказался элементом былой доски почета.  "Честь и слава по труду" – увы, этот лозунг сегодня высмеяли и забыли…. Пробиваясь сквозь заросли бурьяна, вижу цех – огромное пятиэтажное здание, которое наводит ужас безжизненностью разбитых стекол и покореженных рам. Поразил простой способ заколачивания дверей на входе в цех – по-деревенски, "крест-на-крест", как когда-то заколачивали свои избы беженцы времен войны.  Возвращаюсь к заводской проходной. Глядя на эту пристройку, на ум приходят слова из старой песни о проходной, через которую вышли в люди сотни тысяч сотрудников, переступивших ее порог. И сейчас здесь действует пропускной режим – "Свему" периодически "сватают" инвесторам. Несколько лет назад в Шостке ходили упорные слухи о том, что на месте предприятия обустроят ядерный могильник. Возможно, в этих слухах ест доля правды.  Но тайное вовремя стало явным.  И стоят руины "Свемы" дальше в тишине. Тишина, которую периодически срывает шум ветра и шелест листвы, напоминает скорбное молчание о погибших…. В этой же тишине высится черная конструкция. Что это? Подобные "пейзажи" я видел на современных фотографиях из мертвой Припяти. Черный кусок металла веет мистикой. Наверное теперь он стал некрополисом…. А еще недавно это был Завод химических реактивов – сложное производство, которое изготавливало для соседней "Свемы" вещества, связанные с обработкой пленки. Штат сотрудников завода превышал тысячу человек. Где сейчас эти люди? Может быть, это по их судьбам  скорбит тишина и играет ветер? Я иду со "Свемы" с грустными мыслями…

….Вспомним же тех, для кого "Свема" была не пустым звуком. Еще в 90-х годах, идя по Шостке, можно было видеть, как утопают в еловых ветках улицы города. Есть в тех краях такая традиция: щедро устилать дорогу ветками покойному, ушедшему преждевременно… Нередко похороны проходили в один день в одном доме – и оркестр даже не уезжал со скорбного места. Никто не спрашивал о том, что забрало этих людей из жизни. Но многие понимали, что это было. Людей, для которых "Свема" была смыслом жизни, лишили надежды. Вместе с предприятием навеки ушли высококлассные специалисты, интеллектуалы и простые рабочие.  А над "Свемой" теперь – тишина…

Вернулся я из очередного вояжа по Украине. Объехал страну от крайне северной до крайне южной точки. Впечатления удручающие. Народ не живет, а выживает. Люди проводят свои дни в крайне ужасных бытовых условиях, от вида которых удивился бы сам Шевченко. Но поразило меня скорее не это. Хотя картина разрухи, безусловно, оставила заметный отпечаток в сознании. Задело восприятие народом своей окружающей действительности. Они понимают, что живут в погибающих селах и поселках, что производство давно стало источником металлолома, а сельхозпредприятия напоминают руины после бомбежки. Они осознают, что живут только сегодняшним днем, так как завтрашнего может уже не быть. В то же время они ничего не хотят менять. Такое впечатление, что этот народ устраивает положение, при котором молодежь спивается, а если повезет – едет батрачить за границу. Более зрелые мужчины, вместо того, чтобы взяться за плуг или – если уже нечего терять – за автомат, не отрывают своих пальцев от стакана. А женщины.. . Что женщины? О судьбе тех, кто помоложе, я даже не хотел спрашивать – зачем лишний раз теребить сердца их пожилых матерей? А те, кто постарше, с раннего утра управляются со скотиной и… месят тесто для пирожков, которые потом продадут пассажирам проходящих поездов. Здесь вспомню показательный случай. Прожевывая сладкую сдобу, я узнал, что купил ее у … Героя Социалистического труда. Я долго искал скромную бабушку, чтобы отдать ей обратно сдачу… Естественно, она решительно отказалась от моих денег. И в какой другой стране можно встретить Героя, который, отдав всю свою жизнь служению своей Родине, зарабатывает на жизнь продажей пирожков?! Я держу свое зло на тех, кто в состоянии изменить жизнь наших стариков к лучшему. В этом случае я не уповаю на власть, ибо каждый народ заслуживает своих правителей. Я зол на тех, кто променял свой труд на стакан и бескультурье. У нас – как молодых, так и пожилых - сидит на шее целая когорта отходов с человеческим организмом. Это они паразитируют на либеральном пенсионном законодательстве. Это они дискредитировали трудовые коллективы в трудный период. Это они мешают жить порядочным людям. Назовем их как угодно – гопниками, уродами, синяками. Но именно на этой грязи держится система, которая лишила спокойной старости пожилых и завтрашнего дня молодых.
Франко когда-то писал о скале, которую надо разбивать ради счастья будущих поколений. Увы, стену колотить некому.